конечно, обезвредил, но - ценой
  собственной свободы. Связанного, избитого, оглушенного Князева оппортунисты
  бросили в работающий наполнитель, откуда по бутылкам разливалось темное
  "Чжиньгпхоу Хуахе": пленный, конечно, помрет в муках, захлебнувшись пивом,
  но ведь далеко не сразу!
  
  Потом, уже в Москве, Князев, который восемь часов дожидался верных
  правительству отрядов, с головой погруженный в бурлящее пиво и глотая
  мизерные порции воздуха через открывающуюся на две с половиной секунды
  заслонку между баком наполнителя и наполняемыми бутылками, доверительно
  признался генералу Семену:
  
  - Это было так же весело, как фиги крутить сломанными пальцами...- Потом
  вдруг хитро ухмыльнулся: - Но еще сложнее было удержаться и не насосаться
  этим пивом до полного изумления!
  
  Вот с тех пор Иван и стал безнадежно суеверным - как, впрочем, любой агент,
  ходящий по лезвию бритвы. Иван свято уверовал, что между ним и пивом есть
  некая мистическая связь. И занялся коллекционированием пивных аксессуаров.
  Сублимация, не иначе...
  
  Семен тряхнул головой. Прочь дряхлые воспоминания. Надо раскачивать Ваньку
  на пиве, а потом неожиданно выстрелить.
  
  Он посмотрел чуть ниже продырявленной жестянки "Континентал Кан". И для
  затравки ткнул пальцем в розовую, восьмидесятых