дый
  на своего хозяина.
  
  Это странно, однако очень быстро обе державы смекнули: убеждать нас
  расстаться - бессмысленно, а уничтожать столь мощных агентов - глупо. И обе
  державы, что странно, махнули на нас рукой. Плюнули, короче, на нас с
  высокой колокольни. Дескать, работают, и ладно.
  
  А вот потом случилось самое интересное - Эвка стала работать на Советы: я
  перевербовал ее. Да бросьте вы, неужели думаете, что эфемерные преимущества
  социалистической системы перед капиталистической привлекли ее? Ни хрена;
  просто агентесса Зигг любила меня, во-первых, и любила свою работу,
  во-вторых. А вот я любил свою страну, во-первых, и любил Эвку, тоже
  во-первых. Понятно, Родину предать я не мог, и подругу, черт возьми,
  бросить не мог... А ей, по большому счету, наплевать было, на чье
  правительство она работает. Такая уж она была, агентесса Зигг по имени...
  Эвелина.
  
  Эвелина, Эвелина, четыре сладких слога. Как же так получилось?
  
  Знаете, я считаю, что бабам, взращенным в странах с патриахальным укладом,
  по большому счету начхать, где работать. Зато у них наличествует некое
  подсознательное желание всецело подчиняться мужу. Умно, да?
  
  ...А потом, в декабре шестьдесят третьего, мы поженились, и подполковник
  Семен был свидетелем жениха... Может быть, ему,