ерил бы. Подумал бы,
  что бредит...
  
  В общем, вираж-то я заложил, кабину из-под удара убрал, но и только:
  америкосовская ракета влепилась аккурат в наш решетчатый хвост.
  
  Потеряв хвостовой винт, "вертушка" закрутилась, что твое чертово колесо, и
  камнем ухнула в шторм. Из кабины меня выбросило, как пробку из бутылки
  "Миржанэ". Глотнуть воздуха не успел: вхолостую работающий винт вспорол
  соленую воду в сантиметре от моей головы, и пришлось быстренько уходить на
  метр в глубь моря-окияна.
  
  Наконец, вынырнул. И тут же был с головой накрыт пенистой зеленовато-серой
  волной. Пока выплывал, пока отплевывался и отфыркивался среди ревущей
  стихии, успел заметить: вертолетик мой развалился на куски и верной дорогой
  идет на дно. Но не его кончина меня беспокоила - я искал Эвку и Толю, жену
  и сына. И за секунду до того, как следующий вал захлопнул надо мной свою
  пасть, увидел голову Эвки метрах в десяти от меня - жена моя цеплялась за
  вогнутый обломок плексигласа, оставшийся от "пузыря" кабины. Я нырнул,
  рванулся к ней; всплыл рядом, ухватился за тот же кусок. Эвка была одна.
  Без Толи.
  
  Шторм ревел, неистовствовал, брызгал слюной вокруг нас. Атлантика, любимая
  Атлантика, которую я избороздил вдоль и поперек, неожиданно показала свое
  истинное, стогневное