лицо: она хотела нас погубить, стиснуть в своих
  соленых ладонях, утянуть в бездну, убаюкать на темной постели из
  колышащихся водорослей...
  
  - Толька?..- выдохнул я, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь среди брызг и
  колеблющихся утесов воды.
  
  - Не знаю...- сказала моя жена сквозь рев свирепого, винопенного океана.
  Лоб ее пересекала глубокая, сочащаяся густой кровью царапина.- Я... я
  потеряла его...- Лицо ее было мокрым - то ли от слез, то ли от морской
  воды.- Я ПОТЕРЯЛА ЕГО!!! - Ее пальцы, вцепившиеся в край плексигласового
  обломка, побелели от напряжения, длиннющие волосы, которые она мне изредка,
  когда пребывала в игривом настроении, позволяла расчесывать, спутались,
  слиплись от пены, облепили лицо.
  
  Я сжал зубы.
  
  - Не дрейфь, любимая. Прорвемся. Как всегда.
  
  - Как всегда...- эхом ответила она, немного успокоившись, и попыталась
  улыбнуться, все равно прекрасная, как Венера.
  
  А высоко над нами реяли, скользили наперерез ветру альбатросы, орали благим
  матом, перекрикивали грохот бури, душу мне выворачивали наизнанку.
  
  В принципе, это был еще не полный капут: утлая плексигласовая посудина
  могла выдержать, если б мы забрались в нее... Переждали бы непогоду,
  дотянули до берега... Могла бы выдержать. Однако, как я понял, чуть
  наклонив ее,