при
  выполнении задания. (Ибо, как писал классик, недостаток воспитания можно
  скрыть молчанием, недостаток манер - сдержанностью, но несоответствие между
  цветом галстука и цветом носков вопиет.) А с таким настроением легко
  проколоться. Разве можно хорошо сыграть Мефистофеля с деревянной шпагой?
  
  Анатолий уже готов был остановиться на третьем этаже, у двери, обитой
  древним, выкрошившимся на изгибах дерматином, с медной табличкой "50", но
  вниз по лестнице мимо китайских туфель Хутчиша шмыгнул черный кот, и
  прапорщик затопал ступеньками дальше наверх.
  
  Он не был суеверным. Всего-навсего ему не понравился дверной глазок. Этот
  глазок при нажатии кнопки звонка или при повороте двери всего на три
  градуса автоматически фотографировал визитера[4]. А раз в месяц или чаще в
  подъезде должен появляться то ли водопроводчик, то ли электрик, то ли
  почтальон: перезаряжать микрофотоаппарат.
  
  Квартира номер пятьдесят принадлежала Андрею Михайловичу Сверчкову -
  человеку в околофлотских кругах довольно известному. Особенно Андрея
  Михайловича ненавидели морские историки.
  
  Историки, например, получали звания и повышения окладов за то, что
  проповедывали, будто Цусимское сражение русский флот проиграл из-за
  бездарного командования. Андрей же Михалыч, на основании