ии неоспоримых
  архивных данных, доказывал, что командование было вынуждено пожертвовать
  кораблями, иначе в русско-японской войне Россия потерпела бы еще более
  сокрушительное поражение. И к истории торпедной атаки Маринеско дотошный
  Андрей Михайлович добавил несколько штришков, суть самой истории меняющих
  кардинально. И к Пирл-Харбору, за что американцы сначала вручили послу СССР
  ноту, а потом одумались и пригласили господина Сверчкова А.М. читать лекции
  в Вест-Пойнт. Естественно, коли это произошло в восемьдесят четвертом году,
  никто его лекции читать не пустил, а военные историки возненавидели пуще
  прежнего.
  
  В общем, Андрей Михайлович был, что называется, широко известен в узкий
  кругах. Официальных ученых степеней не имел, да и не мог иметь. Не имел и
  публикаций в научно-исторической литературе, хотя в рукописях у него дома,
  в старом обшарпанном письменном столе лежало восемь книжек. Разве что в
  пору озорной гласности от трудов Андрея Михалыча кормились несколько
  корреспондентов "по разоблачениям", но славы ему эти публикации не
  прибавили. Разве что на том же письменном столе историка пылился почти
  десятилетней давности конверт от самого Уильяма Крау[5] с обещанием в самом
  ближайшем времени изучить возможность закрытой публикации монографии