о не дает, кроме расстройства желудка.
   - Вполне вас понимаю, - откликнулся он с готовностью.
   Едва мы вернулись к нашей теме, как официант принес новую порцию ростбифа. Я посмотрел на поданное блюдо, потом на официанта и покачал головой.
   - Очевидно, мы совершенно не понимаем друг друга. Не хочу создавать международный прецедент, но я отлично помню, что предупредил вас, чтобы мясо было хорошо прожарено...
   - Да, сэр... - Теперь у него внутри все кипело, но тем не менее он снова унес ростбиф.
   Я повернулся к Фицпатрику:
   - Извините меня за придирчивость, но, ей-богу, за такие цены мы все-таки должны получать то, что заказываем.
   Он улыбнулся:
   - Ничего. Если бы все люди относились к этому так же, как вы, то наше обслуживание стало бы намного лучше.
   Хитрая штучка, этот Фицпатрик!
   Я кое-как пообедал, заказал себе кофе, а Фицпатрику еще порцию виски. Пока мы ждали заказ, я вынул из кармана один из флакончиков Чэпмена, вытряхнул на ладонь таблетку и, проглотив ее, запил водой. Я не имел ни малейшего представления, что это за таблетка, но надеялся, что она не причинит мне вреда. Потом вставил сигарету в мундштук и прикурил от бутановой зажигалки.
   Фицпатрик, подумал я, сможет дать им весьма приличное описание Чэпмена.
   Принесли напитки.
   - Ну ладно, перейдем к делу, - предложил я. - Хочу поставить свои условия относительно того земельного участка, и поэтому не будем терять время. Триста двадцать пять тысяч долларов! Что вы на это скажете?
   Фицпатрик закурил сигарету.
   - Конечно, с этической точки зрения я не мог бы ничего сказать, даже имея свое собственное мнение. Мы представляем права продавца, и единственная цена, о которой можем говорить, это его цена. Но, скажем, так: я уже давно работаю в этой области и ни разу еще ни видел, чтобы предложение покупателя принесло кому-либо ущерб.