большом придорожном местечке на Биг-Пайн-Ки и позвонил в банк.
   Мэриан говорила, что они не станут мешкать с оформлением перевода столь значительной суммы, но мне нужно было знать наверняка. Я вызвал к телефону Дэйкина. Он попросил меня обождать, пока все проверит.
   - Да, сэр! Оба ваших вклада уже у нас. Второй оформлен сегодня утром.
   - Большое спасибо! - сказал я.
   Теперь мне оставалось только выписать в понедельник утром чек на сто семьдесят пять тысяч долларов. Мы подошли к последнему акту драмы.
   Когда я вернулся в Майами-Бич, уже стемнело.
   Я поставил пикап в гараж при нашей квартире, вновь надел костюм Чэпмена, его шляпу и темные очки, вышел из дома и вскоре уже сидел за рулем "кадиллака". Я поехал в Голливуд и остановился в мотеле, который заприметил еще раньше, - более старого типа, построенный в те времена, когда земля стоила дешевле, с площадками для машин между отдельными домиками. Они располагались слегка поодаль от дороги и не слишком далеко от центра города.
   Женщина, сидевшая в конторе, оказалась живой и разговорчивой. Ей было лет под пятьдесят.
   Я расписался в регистрационной карточке и сказал, что пробуду здесь по меньшей мере три или четыре дня. И сообщил, что завершаю сделку по покупке земельного участка при посредничестве Фицпатрика.
   О да, как же, она знает эту фирму! Очень симпатичные люди!
   Я уплатил за трое суток и сказал, что хотел бы занять самый дальний из домиков в тихом уголке. Она привела меня к предпоследнему коттеджу в правом ряду.
   - Очень мило, - сказал я.
   Кроме входной двери здесь была еще и боковая, из которой можно было попасть на автостоянку. В ванной имелся еще и душ с занавесками из пластика. В номере стоял телефон. Я спросил, в котором часу она отключает коммутатор.
   - В одиннадцать вечера, - ответила администратор.
   Выходя из мотеля на следующее