оробьи. Сколько тысяч раз она проходила по этому тротуару, в понедельник утром, субботними вечерами и в яркие августовские полдни!
   Входная дверь находилась между ювелирной лавкой Бартона и магазином мужской одежды.
   Я поднялся по лестнице, где по ступенькам когда-то постукивали ее тонкие каблучки, на самый верх и повернул по коридору направо. На стекле входной двери позолоченной гравировкой блестела надпись: "Чэпмен энтерпрайзес".
   Я толкнул дверь и вошел.
   Темноволосая женщина, сидевшая в приемной, приветливо взглянула на меня и спросила:
   - Чем могу быть полезна, сэр?
   Дверь во внутреннее помещение была закрыта. Я подошел и распахнул ее. Миссис Инглиш следила за мной, озадаченно хмурясь.
   - Простите, - наконец сказала она. - Вы кого-нибудь ищите?
   Вот они, эти три стола, и сейф, и стальные шкафы для документов, а справа - два окна, выходящие на площадь. За третьим столом, ближе к двери в его кабинет, сидела кареглазая девушка с веснушками на носу и печатала на машинке. Она вопросительно взглянула на меня.
   Это - ее стол. Большой стол в центре комнаты. Я подошел к нему и коснулся руками.
   Барбара Куллан перестала печатать и уставилась на меня. Я слышал, как Инглиш поднялась и встала в дверях.
   - Чем могу служить? - спросила Барбара Куллан.
   Словно заливаемый волной ужаса, я как будто раздвоился и наблюдал со стороны за своими действиями, не в силах остановить или изменить их ход. Я все еще мог спастись - стоило только выбежать отсюда, не говоря ни слова, но я ничего не мог с собой поделать. И стоял, касаясь ладонями ее стола. Потом прошел по комнате и вошел в кабинет Чэпмена. Открыв средний ящик его стола, я вынул оттуда шкатулку с карандашами и, перевернув ее, уставился на маленькую карточку, прикрепленную ко дну липкой лентой.
   "Вправо тридцать два, влево два поворота, девятнадцать..."