ля тебя мало что значат, но некоторые твои привычки обходятся тебе очень дорого. И потом, ты настоящий циник.
   Наверное, она опять права, подумал я, глядя на классические линии ее головы, на яркие краски, на суровую формальность белой блузки, которая кончалась простым круглым воротом, охватывающим ее нежную шею. Мэриан все время казалась необыкновенно нарядной именно из-за ее утонченной благородной красоты. Неужели ей ни разу не пришло в голову, спрашивал я себя, что я мог вернуться ради нее самой? Потом я спросил ее и об этом.
   - Нет, такое мне в голову не приходило, - призналась она. - Да и с чего бы? Почему?
   - Потому что, может быть, это и правда... Отчасти...
   - Кажется малоправдоподобным. Во всяком случае, я на такое не рассчитывала.
   - Почему? - упорно добивался я.
   - Ты очень привлекательный молодой человек, ты можешь очаровать любую девушку, а здесь полным-полно прелестниц...
   - Ты чрезмерно скромна. И почему ты называешь меня молодым человеком?
   Она подняла брови:
   - А что, в двадцать восемь лет ты считаешь себя стариком?
   - В тридцать четыре тоже себя старухой не назовешь.
   - Так, значит, ты проверил мое водительское удостоверение?
   - Конечно! Только, разумеется, не для того, чтобы узнать твой возраст, а чтобы выяснить, кто ты. Кстати, тебе и тридцати нельзя дать.
   - Ты мне льстишь, - ответила она. - А теперь, если мы покончили с вопросами о моей привлекательности, не заняться ли нам делом?
   Это начинало меня немного раздражать. Ни одна такая привлекательная женщина не имеет права столь пренебрежительно относиться к своему неотразимому, просто сокрушительному воздействию на других. Я обнял ее и поцеловал. Она не только не стала сопротивляться, но и сама обняла мою шею. На мгновение ее глаза, широко раскрытые, мечтательные, оказались перед моими. Я снова поцеловал ее, охваченный