ся рано - еще до семи, но она была уже на ногах. Мэриан стояла в дверях в голубой пижаме и попивала апельсиновый сок из стакана.
   - Кофе будет готов через пять минут, - сообщила она.
   Я закурил и приподнялся на локте, чтобы лучше ее видеть. Будь я скульптором, то вылепил бы эту голову. А если бы это не удалось, сошел бы с ума и наложил бы на себя руки.
   Она холодно взглянула на часы, когда я высказал ей эту мысль.
   - Нет никакой пользы в том, чтобы лепить мою голову. Важнее усвоить, что находится в этой голове... Начнем мы ровно через десять минут.
   Когда будешь бриться, не забудь про усы.
   Она говорила уверенным и решительным тоном, и еще до того, как успел угаснуть свет этого дня, я понял, что не знаю и половины того, что мне предстоит. У нее был талант по части организации материала и характер рабовладельца.
   Когда я вышел из душевой и облачился в легкие брюки и майку, она уже приготовила на одном конце кофейного столика чашку кофе и апельсиновый сок и сидела на пуфе за другим концом столика со своей чашкой и стаканом сока. Между нами стоял микрофон. Микрофон был укреплен на маленькой подставке напротив меня, и рядом с ним лежали две тетрадки и несколько магнитофонных лент.
   - Я буду считывать со стенограммы, - сказала она, - так что магнитофон ни на минуту не будет работать вхолостую. А когда потребуется пауза, мы остановим ленту. Но прежде чем начать, лучше сперва остановиться на некоторых моментах и проанализировать их.
   - Это верно, - согласился я. - С каким количеством людей мне придется говорить и как часто?
   - С двумя, - ответила она. - С Крисом Лундгреном, представителем маклерской фирмы в Новом Орлеане, - почти каждый день. И с ней - каждый день. Кстати, ее имя Корел Блейн.
   Я отпил немного кофе, обдумывая то, что она сказала.
   - Вот это да! - наконец не выдержал я. - Ты только подумай: