а остановила магнитофон.
   - Конечно. Но у меня там собственный дом.
   Чтобы продать его и сдать мебель на хранение в Новом Орлеане, нужно по меньшей мере две недели. И не забывай: я приеду в Томастон уже после того, как он уедет отдыхать. Так что все это покажется совершенно естественным.
   Мэриан, несомненно, была права. Все прилаживалось одно к другому, как камни в стене инков.
   Если смерть сама по себе может быть прекрасной, то задуманная ею операция была настоящим шедевром.
   Мы продолжали работать. Следующая кассета заполнилась подробным рассказом о том, как Чэпмен в последующие пять лет приобрел остальную часть своего богатства, а она в период с 1950-го по 1955 год мало-помалу вовлекла его в крупные операции по скупке и продаже акций, связанных с такими значительными фирмами, как "Доу кемикл", "Филлипс петролеум", "Юнайтед эйркрафт" и "Дю Пон".
   - Все делалось ради крупных выигрышей, - продолжала Мэриан. - Обычные доходы его не удовлетворяли - после уплаты налогов оставалось слишком мало. Все эти годы я изучала ценные бумаги, и биржевой рынок стал полем его деятельности. Хэрриса постоянно сопровождал успех. А прошлым летом, когда появились признаки упадка, мы начали переключаться на недвижимость, привилегированные акции, боны. И наличные. Здесь ему ничего не грозит. Никакой опасности, если не считать меня...
   Эта кассета кончилась около половины четвертого.
   - Прокрути ее еще раз, - велела Мэриан, делая пометки уже к следующей части.
   Я прослушал все сначала. Потом она забросала меня вопросами так, что у меня голова закружилась. Тогда Мэриан поставила одну из кассет с записью телефонного разговора между Чэпменом и Крисом Лундгреном. Я слушал и изучал стиль его речи, а она в это время готовила на кухне мартини.
   Закурив и отхлебнув глоток из бокала, Мэриан остановила ленту.
   - Скажи, что ты заметил?