Очень хорошо!
   Я возвращался домой в теплой, пахнущей океаном темноте и думал о ста семидесяти пяти тысячах долларов. Когда, открыв дверь своим ключом, я вошел в квартиру, Мэриан как раз выходила из спальни, уже успев снять платье и комбинацию, запахивая на себе голубой халат.
   Она сосредоточенно поджала губы.
   - Может, надо говорить чуть-чуть менее отрывисто, - посоветовала она. - Но это уж очень тонкий штрих...
   - Можешь не беспокоиться, - отозвался я. - У меня все получится. - Я взял ее за руку, потом крепко обнял и начал целовать с такой страстью, словно боялся, что завтра утром все женщины будут отправлены на другую планету.
   Высвободившись из моих объятий, она пробормотала:
   - Но я думала, что мы еще поработаем часик-другой... - И в ту же секунду смилостивилась:
   - Ну хорошо, пусть будет по-твоему, Джерри...
   - Умное начальство, - сказал я, - никогда не забывает о значении отдыха для своих служащих.
   Если тюлень заартачится, швырните ему еще одну сельдь. - Я начал было говорить что-то очень злое и саркастическое, но оборвал себя на полуслове. Я так сильно хотел обладать этой женщиной, что согласился бы на любые ее условия...
   Позднее мы, разумеется, опять принялись за работу.
  
  ***
  
   Следующий день повторил предыдущий. Чэпмен, его предприятия и Томастон вливались мне в мозг, пока не стали переливаться через край.
   Мы записали две кассеты. Я еще раз их прослушал. А она потом задавала вопросы. Я прокручивал их снова и снова, и все это время сознавал, что мое внимание все больше и больше сосредоточивается на ней самой. Вместо того чтобы собраться с мыслями, я отвлекался, думая о Мэриан. Мне это очень не нравилось, но я ничего не мог поделать.
   Мы опять пообедали в ресторане, а вернувшись, проработали до одиннадцати. Когда легли спать, она отдалась мне с мягкостью и без всяких возражений,