никого не встретил.
   Очутившись на тротуаре перед мотелем, я облегченно вздохнул. Еще одно препятствие было позади.
   Я развернул машину, направляясь на Коллинз-авеню, а затем свернул на дорогу, ведущую к аэропорту.
   Она сидела рядом со мной - прямая и спокойная. За всю дорогу Мэриан только один раз нарушила молчание.
   - Я воспользовалась тобой, - сказала она задумчиво. - Да простит меня Господь Бог... Прости и ты меня, Джерри.
   - Как это, воспользовалась мной? - переспросил я. - Что ты имеешь в виду?
   Она промолчала.
   Мы подъезжали к аэровокзалу. Когда я остановил машину на обочине дороги, было без десяти три.
   - Какой сегодня день? - быстро спросил я.
   - Четверг, четырнадцатое ноября... И не надо, Джерри! Говорю тебе, со мной все нормально.
   Но я должен был убедиться в этом. Ведь с этого момента ей предстояло жить одной и полагаться только на себя.
   - Скажи мне, что ты будешь делать?
   - Я улечу отсюда в пять пятнадцать или в шесть тридцать. В любом случае уже к полудню буду в номере в Нью-Йорке. В час дня уеду из отеля и полечу в Новый Орлеан. В Томастоне буду в субботу утром. А дальше - все в точности так, как мы с тобой распланировали.
   - Хорошо, - одобрил я.
   - Ты не забудешь про магнитофонные записи? И ни при каких обстоятельствах не пытайся звонить мне.
   - О записях не беспокойся. И вообще не беспокойся ни о чем. Все будет О'кей! Мы простимся здесь. А потом я разверну машину, высажу тебя у аэропорта и умчусь. О'кей?
   - О'кей! - Она повернулась и приблизила свое лицо к моему.
   Я поцеловал ее, прижав на миг к своей груди, и шепнул, прикоснувшись губами к ее щеке:
   - Я не успокоюсь, пока опять не буду с тобой.
   Это все, что я хочу сейчас сказать. Точка. И поехали.
   Я развернул машину, подъехал ко входу в аэровокзал и помог ей выйти. Она подняла руку в знак