иан. Любит красивые вещи.
   Бранит Чэпмена за грубые слова. Спор о том, насколько пышной должна быть свадьба, решен в ее пользу. Медовый месяц - непременно Палм-Спринге. Акапулько исключается. Не терпит рыбной ловли. Заставь ее говорить о вечерах по случаю свадьбы. О вечерних платьях. О предполагаемых гостях..."
   - Говорите, соединяю!
   - Хэррис милый...
   - Ангел, как ты себя чувствуешь? - спросил я.
   - Просто прекрасно, милый, но я так беспокоилась. Вчера вечером ты не позвонил, и я уже вообразила, что с тобой что-то произошло, что ты попал в аварию, в ураган, в сети демонической женщины.
   - Я старался дозвониться до тебя сразу же, как только устроился здесь, в Майами-Бич. В час ночи по местному времени, то есть в полночь по-вашему. Но никто не ответил.
   - Я так и знала! Я говорила этой сумасшедшей Бонни Сью Уэнтворт, что в Майами время на час вперед...
   Мой мозг отметил: Бонни Сью!
   - Ты знаешь, что Генри в Чикаго? На съезде инженеров или что-то в этом роде. Так что после кино мы поехали в клуб, и я все время говорила ей, что должна вернуться домой, потому что ты должен мне позвонить, но она сказала, что в Майами время на час назад...
   - Хорошо, если Бонни Сью сможет отличить день от ночи, - заметил я. - И я не хотел бы, чтобы ты с ней ездила. Нельзя позволять такой легкомысленной женщине водить "тандерберд".
   - Но она не вела "тандерберд", Хэррис! Неужели ты забыл, что они его продали?
   "Вот так-то, не будь слишком самоуверенным!"
   - Ну ладно, к чертям Бонни Сью! Я хочу знать, как ты...
   - Хэррис, что за выражения?
   - Прости, мой ангел! - сказал я. - Но как ты себя чувствуешь? И как дела в конторе?
   - Просто прекрасно! И запомни: я же сказала, что не буду портить тебе отдых служебными делами. Единственно, что важно, это письмо от тех адвокатов в Вашингтоне, насчет радиостанции.