анину: -
  Нет у нее никаких ценностей. А картины, о которых мы вспомнили, -
  любительская мазня самой Варвары. Она за них и доллара ни разу не выручила.
   - Но ведь и не пыталась, - заметил справедливый Леша.
   - Ладно, чего там! - я махнула рукой. - Марк прав: на мои картины ни
  один убийца не польстится. Разве что чокнутый какой... маньяк, свихнувшийся
  на почве любительской мазни.
   - Ничего не понимаю, - пробормотал Санин и потер острую, как кромка
  топорища, переносицу.
   - Послушайте, Андрей, а не может быть так, что блокнот принадлежал не
  убийце, а жертве... этой Метенко? - высказал предположение Генрих.
   - Нет. Это сразу проверили, рука не ее. И не Уваровой - это я уже сам
  сверял.
   - А как насчет той, что укатила в Бразилию? - спросил Прошка.
   - Вообще-то не исключено, но маловероятно. Баринова, соседка, почерка
  Висток не признала. Варвара, а не может у вас быть денег, о которых вы не
  знаете? Скажем, кто-нибудь перевел на ваш счет...
   - Вероника! - хором воскликнули Марк, Прошка и Генрих.
   - Ну, если эта неуемная миллионерша опять взялась за свои штучки!.. -
  процедила я сквозь зубы. - Сколько времени сейчас в штате Мичиган? А,
  плевать! Сама виновата.
   И я побежала в спальню звонить своей назойливо-щедрой троюродной
  сестрице. Перепуганная Вероника клятвенно заверила, что никаким хитрым
  образом деньгами меня не одаривала. Поскольку я намекнула ей, что речь,
  возможно, идет о моей жизни, соврать она наверняка не