ь и его спасти. На беду, денег у меня в тот
  момент не было совсем и раздобыть их было негде, поскольку банки ночью
  закрыты. Но я понимала, что медлить нельзя, иначе Прошке могут начистить
  физиономию. Поэтому, позвонив Марку и Леше, я быстро обрисовала им ситуацию,
  а сама взяла бабушкину брошку, села в мащину (тогда она у меня еще была) и
  поехала в казино.
   Дальше драма переходит в комедию, от одного воспоминания о которой мне
  становится тошно. Швед долго не мог понять, зачем я тычу ему под нос женское
  украшение, я пыталась объяснить, что камень в брошке - сапфир и стоит больше
  тысячи. Прошка требовал, чтобы швед уплатил разницу, поскольку проиграл он
  максимум пятьсот шведовых долларов. Управляющий вносил свою лепту в общее
  веселье, убеждая шведа, что казино имеет безупречную репутацию и пользуется
  популярностью в самых элитарных кругах. Прибытие Леши и Марка с горстями
  мятых иностранных купюр окончательно превратило сцену в балаган.
   Все закончилось хорошо. Швед разобрался, наконец, в ситуации, умилился,
  отказался от денег и от брошки, а взамен потребовал, чтобы мы рассказали ему
  о себе, поскольку он журналист и хочет написать о нас статью. Отказать мы,
  ясное дело, не посмели. Месяц спустя швед прислал Прошке письмо и газету.
  Его статья, писал он, имела большой успех, ее перепечатали три крупные
  скандинавские газеты, и гонорар намного превысил стоимость проигранных
  Прошкой фишек. Так что он чувствует себя нашим должником.