иком. Статья,
  естественно, была на шведском, поэтому прочитать ее мы не смогли. При помощи
  словаря осилили только заголовок. "Что мы знаем о русских?" - так он звучит.
  Если мы, конечно, ничего не напутали при переводе.
   Теперь вы понимаете, почему я не испытывала радости от мысли, что наша
  слава распространится за пределы Скандинавии.
   - Генрих, если ты расскажешь эту историю, я тебе в твои Европы целый
  год не буду писать, - пригрозила я. - Или буду писать Машеньке, а тебе
  запрещу показывать.
   - Но почему?.. - жалобно спросил Генрих.
   - Мы отклонились, - пришел мне на помощь Марк, который, видно, тоже не
  жаждал огласки. - Варвара, кто знал, что тебе перевели деньги, но не знал,
  что ты отдала их Голубеву?
   - Понятия не имею. Я никому не говорила ни о том, ни о другом. Разве
  что Анненский...
   - Вот! - Прошка поднял вверх указательный палец, потом ткнул им в
  направлении Санина. - Анненский и есть ваш маньяк. То есть, был...
   - А что, - сказал Генрих, - похоже на правду. Он был юристом и в числе
  прочего консультировал, как минимизировать налоги. Вполне вероятно, что
  погибшие женщины к нему обращались...
   - Если бы они к нему обращались, то знали бы, что никакой он не Вэ, а
  Анненский Юрий Львович, - буркнул Леша. - И то, что ему известно об их
  деньгах, тоже знали бы...
   - Минутку! - вмешался Санин. - Нельзя ли поподробнее? Кто такой
  Анненский и почему "был"?
   Мы коротко ввели его в курс дела. Санин надолго задумался,