ствию установить круг общения
  всех, кто есть в списке, и найти точки пересечения. То есть выйти на Доризо
  и Анненского. Были они сообщниками Синей Бороды или нет, они все равно могли
  его выдать - из страха перед законом или по неведению. И Синяя Борода
  поспешил их убрать.
   - Лихо! - восхитилась я. - Нет, правда, отличная версия. Одно только
  непонятно: каким боком в этом деле оказалась замешана я?
   - Что же тут непонятного? - выразил недоумение Марк. - Синяя Борода о
  тебе знает. От Анненского. Анненский убит, и милиция, разумеется, проверяет
  всех его знакомых. Если не подкинуть им приличную версию, они доберутся до
  Синей Бороды, что его никак не устраивает. Вот он и начал действовать.
  Выкрал твою картину, о которой знал от Анненского - надо полагать, твое
  творение произвело на юриста сильное впечатление, ведь он даже выставку
  хотел тебе устроить. И вполне вероятно, что, сообщая Синей Бороде сведения о
  тебе, адвокат рассказал и о картине, и о твоей ярости, когда ты его застала
  в комнате, и о категорическом отказе кому-либо эту картину показывать. Вот
  Синяя Борода и решил, что кража, совершенная якобы Анненским, дает тебе
  прекрасный мотив для убийства. И подбросил картину в его кабинет.
   - Мотив, прямо скажем, сомнительный, но ладно, допустим. А Доризо? Я
  его в глаза не видела. Здесь мотива у меня никакого. Неужели Синяя Борода
  рассчитывал, что одного моего присутствия на месте преступления будет
  достаточно для обвинения?