* * *
  
   Мы с Лешей вошли в подъезд, где раньше жила Геля, и даже одолели первый
  лестничный пролет, когда я сообразила, что мне нельзя спрашивать Анну
  Романовну про Гелино место работы, ведь вчера я притворялась, будто в курсе.
  Ее маман говорила о какой-то программе, а я кивала с понимающим видом.
  Хороша же я буду, когда сегодня проявлю полную неосведомленность! Нет,
  придется ограничиться просьбой о снимке (слава богу, мое вчерашнее вранье
  оправдывало такую просьбу), а подробности Гелиной трудовой биографии
  придется выяснять по-другому. Я сообщила об осложнениях Леше и потопала
  дальше, уныло предвкушая многочасовую беседу с Анной Романовной, и все ради
  одного жалкого портретика ее ненаглядной доченьки!
   Но опасения оказались напрасными. Заметив Лешу, Анна Романовна проявила
  редкостную сдержанность. Взяла у меня семейные снимки и мамины письма,
  поблагодарила и без слов вынесла фото Гелены. Правда, раз десять стрельнула
  в Лешину сторону глазами, явно намекая, что неплохо бы мне представить
  своего спутника, но я прикинулась тупой невежей и не реагировала на намеки.
   - Куда теперь? - спросил Леша на улице.
   Я задумалась. Место работы Гелены наверняка известно кому-нибудь из
  бывших одноклассников, только вот кому? Беда в том, что своих первых
  соучеников я помнила довольно смутно, гораздо более яркие воспоминания
  оставили последние школьные годы, проведенные в другой школе,
  математической.