сеевич, наш участковый...
  Попоросил у меня плоскогубцы, чтобы открыть дверь, не касаясь ключа
  пальцами. Мы вошли в квартиру... Олег лежал на постели, на боку, колени у
  груди... Мертвый. Владимир Алексеевич вызвал коллег.
   - А почему не врача? Как он понял, что это не естественная смерть? На
  теле были какие-то следы насилия?
   - По-моему, нет. Не знаю, я... э... не разглядывал покойника. Но крови
  не было. И на удушье не похоже. Думаю, Владимир Алексеевич заподозрил
  неладное из-за ключа. А врач потом тоже приехал, но меня к тому времени уже
  отпустили.
   - А когда наступила смерть, вы не знаете?
   - Точно не знаю, но недавно. Лицо было... э... чистым, без пятен. Да и
  потом, я слышал его, Олега... Третьего дня там, наверху играла музыка, в
  ванной лилась вода...
   - Третьего дня - это позавчера? А когда вы его слышали? Утром? Днем?
  Вечером?
   - Меня уже Владимир Алексеевич пытал. Не могу припомнить. Я ведь за
  временем не слежу, работаю дома, за письменным столом. Вместо часов у меня -
  сэр Тобиас. Вроде бы доносились сверху какие-то звуки, когда мы вернулись с
  вечерней прогулки, но поручиться не поручусь.
   - А как выглядела квартира? Вы не заметили какого-нибудь беспорядка?
   - Помилуйте, Варвара, я не присматривался. И дальше комнаты не ходил.
  Думаю, мне бы бросилось в глаза, если бы там был разгром или, напротив,
  идеальный порядок. А раз я ничего не заметил, значит, комната, скорее всего,
  выглядела обычно... э... если не считать