вого тела.
   - Евгений Алексеевич, мне неловко вас просить, но нам очень важно
  знать, от чего умер ваш сосед. Вы не могли бы позвонить участковому и
  осторожно навести справки? Ваше любопытство покажется ему естественным, ведь
  вы, можно сказать, участник событий.
   - Да-да, я понимаю... Вам нужно знать, ведь кто-то пытался заманить вас
  к Олегу... Хорошо, я позвоню.
   Было заметно, что Обухову очень не хочется этого делать. Он двинулся к
  телефонному аппарату с энтузиазмом пациента, подходящего к зубоврачебному
  креслу, несколько раз его палец срывался с диска, и номер приходилось
  набирать заново. Когда участковый ответил, Евгений Алексеевич долго мялся и
  экал, прежде чем выдавил из себя простой вопрос, потом нескладно и
  невразумительно пытался объяснить причину своего любопытства. Словом,
  исполнение моей просьбы ему дорого обошлось, но он мужественно прошел
  испытание до конца, даже не попытавшись увильнуть. А ведь мог, к примеру,
  набрать абстрактный номер и сказть нам, что участковый ушел в отпуск и
  вернется через месяц. Нет, не зря на меня вчера снизошло это чистое светлое
  чувство!
   - Олега отравили. Предположительно, опоили снотворным в сочетании с
  чем-то еще, - сообщил Евгений Алексеевич, положив трубку. - Я... э... не
  осмелился расспрашивать. Видите ли, Владимир Алексеевич сразу сказал, что
  убийства не в его компетенции, и подробности ему неизвестны.
   Подавив вздох, я рассыпалась в благодарностях,