уходу, но задерживать нас не решился.
   - Э... могу я надеяться, что вы навестите меня как-нибудь потом, когда
  э... разгадаете загадку?
   - Безусловно, - заверила я. - Я - ваша должница, Евгений Алексеевич.
  Когда мы закончим расследование, вы будете первым, кому я доложу о
  результатах. А вы, если не возражаете, расскажете мне подробнее о Елизавете
  Петровне. Кстати, я тоже не люблю Екатерину Вторую.
   - Да? - оживился историк. - Позвольте спросить, почему?
   - Я читала текст письма Петра Третьего. Письма, в котором он
  отказывается от престола и умоляет жену сохранить ему жизнь. И потом -
  Павел. Как можно относиться с симпатией к женщине, которая всю жизнь травила
  собственного сына?
   - Да-да! Вы знаете, Павел всей душой любил первую свою жену и очень
  горевал, когда она умерла. Так вот, матушке Екатерине удалось отравить даже
  его скорбь. Она показала цесаревичу письма покойной, доказывающие, что
  Наталья Алексеевна, она же Вильгельмина Гессен-Дармштадская состояла в
  любовной связи с другом Павла Андреем Разумовским. Верх цинизма, не правда
  ли?
   - Чудовищно! - с жаром согласилась я.
   Преступные деяния современности, которые имели непосредственное
  отношение к моей скромной особе, тут же отошли на второй план, померкнув
  перед злодействами гнусной императрицы. Что такое заурядные убийства наших
  дней по сравнению, скажем, с выдающимся по своей подлости устранением княжны
  Таракановой или Иоанна Шестого?
   Но Леша