за столом, внимая умиротворенному Генриху, который живописал
  свою одиссею по кабинетам столоначальников, когда наши посиделки прервал
  приход Прошки. Он явился мрачный, злой и со свертком под мышкой. Генрих
  бросил единственный взгляд на его угрюмую физиономию и позвал:
   - Садись перекуси со мной.
   - Не хочется, - буркнул Прошка из прихожей.
   Я чуть не свалилась с табурета. Прошка, отвергающий предложение
  перекусить, - феномен столь же дикий, как церемониймейстер, ковыряющий в
  носу на приеме у английской королевы.
   - Немедленно вызываю "скорую"! - объявила я.
   - Себе вызывай! - огрызнулся Прошка.
   - Ты хорошо себя чувствуешь? - вкрадчиво поинтересовался Генрих.
   - Превосходно.
   - А чего же тогда такой мрачный?
   - Штаны не налезают! - Прошка с досадой швырнул сверток на галошницу. -
  Левисы! Только в мае купил. Сидели как влитые, а теперь...
   - Ничего, сейчас налезут, - пообещала я, закатывая несуществующие
  рукава. - Я тебе такой массаж устрою, мигом пять кило скинешь! Какого черта
  ты нас пугаешь? По-твоему, нам без тебя переживаний мало?
   - А по чьей милости их много? - тут же воспрял Прошка. - Кто виноват,
  что твой путь устлан трупами, а вокруг рыщут легавые? Еще бы им не рыскать!
  Пусть у них мозжечок вместо мозга, но даже мозжечком нельзя не дотумкать,
  что твоя изоляция обеспечит небывалый спад преступности. Не понимаю, зачем
  мы суетимся, пытаясь тебя выгородить?
   - Что-то я не замечала, чтобы ты пытался меня выгородить.