итиной объяснил, что парагвайское посольство
  открывается в восемь утра и Леночке приходится выходить в семь пятнадцать.
  Кто бы мог подумать, что латиноамериканцы - такие ранние пташки! Вот и верь
  после этого байкам об их лени и беззаботности.
   С Венькой Алавердиевой (то есть теперь уже, наверное, не Алавердивой,
  но мне ее новая фамилия неизвестна) нам повезло еще меньше. Открывшая нам
  немолодая дама (по всей видимости, ее вторая свекровь), сообщила, что Венера
  с семейством отдыхает в палаточном лагере где-то на острове под Самарой и
  вернется во второй половине августа. Я поблагодарила даму и уже повернулась,
  чтобы уйти, но Леша, мозги которого по утрам работают лучше, догадался
  спросить, когда они уехали. Выяснилось, что семейство отчалило 15 июля.
   - Думаешь, подозрения с Веньки можно снять? - спросила я, когда мы
  вышли на улицу.
   - С большой степенью вероятности, - ответил Леша. - Она же там с мужем
  и ребенком. И далеко это. Едва ли она отлучалась на несколько дней в Москву.
  Позвонить с какого-то острова тоже небось непросто. И ты бы заметила, если
  бы звонок был иногородним.
   - Я не слышала звонка. Меня разбудили уже рыдания.
   - Да, но звонившая не могла на это рассчитывать. Поняв, что эта якобы
  Гелена звонит по межгороду, ты не поверила бы, что ее надо спасать в Москве.
   - Логично. Но она опять-таки могла позвонить с сотового, тогда я не
  поняла бы, где она находится. Знаешь, по-моему нам лучше вернуться и
  справиться о сотовом