можно считать
  напрасной, посему мы избрали тактику выжидания.
   Но вот из подъезда высыпала ватага подростков, и мы проникли в
  неприступное парадное.
   - Опять впустую, - проворчал Леша, в третий раз давя на кнопку звонка.
  (Увидев в двери "глазок", я спряталась за его спину и предоставила звонить
  ему.)
   Я уже собиралась с ним согласиться, когда за дверью кто-то зашевелился.
  Мы замерли, думая, что дверь сейчас распахнется, но этого не произошло.
   - Может быть, собака? - предположил Леша.
   Мысль вообще-то здравая. Обученная собака не станет лаять, когда в
  дверь звонят. Встанет за дверью, и будет терпеливо ждать развития событий.
  Но что-то подсказывало мне: в данном случае за дверью притаилось не
  четвероногое. Наверное, мою подозрительность пробудил "глазок". Его наличие
  наводило на мысль, что шевеление в квартире имеет иное происхождение.
  Например, такое: кто-то из двуногих подкрался к глазку и, посмотрев в него,
  решил не открывать. Что ж, проверим. Я опустила голову так, чтобы челка
  упала на лицо, отстранила Лешу и принялась терзать звонок сама. А вдосталь
  натрезвонившись, громко сказала:
   - Ничего не поделаешь, придется встать здесь лагерем. Будем подавать
  звуковые сигналы с периодом в три минуты.
   Когда я в третий раз попыталась изобразить на подручном инструменте
  траурный марш Шопена, нервы у противника сдали. "Вот она, неискушенность! -
  думала я со снисходительностью мастера к неумелому ученику, прислушиваясь