шиваясь к
  щелчкам замков и засовов. - Если тебе хочется впускать только избранных,
  раздай им ключи и не подходи к двери. А настойчивый трезвон можно
  игнорировать, надев наушники и включив музыку. И вообще, если уж ты считаешь
  свой дом крепостью, закаляй нервную систему. Вон троянцы, как пить дать, в
  первый же день осады устали от шума, поднятого у ворот ахейцами, но
  открывать почему-то не бросились".
   Минуту спустя я смотрела в злые глаза Манихиной. Она изменилась. Тощие
  хвостики стараниями парикмахера превратились в пышную гриву. Искусная
  подводка вкупе с сильными чувствами придавала глазам яркость и
  выразительность. Куда только подевалась памятная мне блеклость! Дамочку,
  яростно сопящую мне в лицо, никто не назвал бы тихоней. Тем не менее я ее
  узнала. У меня хорошая память на лица.
   Ольга тоже меня узнала. Не сразу, но узнала. Однако это не прибавило ей
  дружелюбия.
   - Ты всегда была чемпионкой по наглости, Клюева! Вижу, годы тебя не
  изменили. Говори, чего нужно, и проваливай, - прошипела она.
   Я никогда не вступаю в пререкания с фуриями. По себе знаю: бесполезное
  это занятие. Даже опасное, пожалуй. Если вы хотите чего-то добиться от
  разгневанной дамы, то либо уйдите на время и дайте ей успокоиться, либо
  смиренно согласитесь со всем, в чем она вас не замедлит обвинить, и
  подчинитесь ее требованиям.
   Уйти и дать Манихиной успокоиться я не могла - кто знает, открыла ли бы
  она нам во второй