екта нежной страсти.
   - Как-то не ассоциируется Жердочкина с нежной страстью, - буркнула я. -
  Ладно, оставим пока Жердочкину. А что тебе известно о Манихиной?
   - Немногое. Закончила пед. Замужем, двое детей. Лет двенадцать
  прозябали в коммуналке, потом получили квартиру. Ты лучше с Таткой о ней
  поговори. Они раньше жили рядом, часто встречались. Таткина Ксюшка и Ольгин
  младший сын - ровесники.
   - Понятно. И последний вопрос. - Я посмотрела в список, который мы с
  Надеждой составили вчера общими усилиями, и нашла глазами единственную
  фамилию, оставшуюся без пометок. - Ты не знаешь, у кого можно раздобыть
  адрес Белоусовой? Кто поддерживал с ней связь?
   - Точно не знаю, но, думаю, нужно справиться у Гели. Помнишь, Белоусова
  ходила за ней хвостиком? Как - не помнишь? Ты же сама Ленку Липучкой
  нарекла!
   Я схватилась за голову. Вот так, незаметно, подкрадывается старческий
  маразм! Как я могла забыть Липучку - неизменную подпевалу и тень Гелены? Они
  составляли парочку того же рода, что Шер-Хан и Табаки. Липучка, понятное
  дело, разделяла Гелину неприязнь ко мне. В списке одноклассниц,
  предположительно готовых подстроить мне пакость, ее имя следовало бы
  поставить вторым.
   - Надька, это она! Нутром чую - она. Черт, сколько мы времени даром
  потратили! Вижу, придется мне завтра до Сергиева Посада тащиться, клянчить у
  Гели адрес...
   - Остынь, Варька, не пори горячку. Я совсем не уверена, что Ленка - та,
  кого ты