бы сделать
  художника модным. Сказал, сколько примерно будут стоить в этом случае его
  работы. Юрий ушел, не скрывая разочарования".
   Куприянов потянулся рукой и выключил магнитофон.
   - Когда Анненский обратился за консультацией? - спросил Марк.
   - Двадцатого июля. Полагаю, он позаимствовал картину, когда Варвара
  Андреевна была в отъезде. Правда, не очень ясно, как он узнал, что квартира
  пустует, и где достал ключ.
   - О том, что Варвары нет в Москве, он мог узнать по телефону, -
  предположил Марк. - Она наверняка, как всегда, оставила приглашение ворам на
  автоответчике. Так, Варвара? Предупреждал ведь: не вводи людей во искушение!
   - Я думала, у меня нечего красть. Кто же мог предположить, что найдется
  сумасшедший, готовый рискнуть свободой ради моей мазни? Кстати, я, кажется,
  догадалась, как Анненский добыл ключ. В двух шагах от ресторана, куда он
  меня водил, стоит будка "металлоремонта". Анненский дважды отлучался из-за
  стола минуты на три. А сумочку с ключами я небрежно бросила на соседний стул
  и, конечно, за ней не следила.
   - Ну что же, одной загадкой меньше, - заключил Куприянов. - С вашего
  позволения, я пойду. Дела.
   Я вышла в прихожую проводить его.
   - Знаете, Варвара Андреевна, - тихо сказал Куприянов, взявшись за ручку
  двери, - меня, конечно, тоже не назовешь знатоком живописи, но я понимаю
  Анненского. Я ведь читал раньше "Пир во время чумы", но и представить не
  мог, насколько трагична история Вальсингама. Пока не увидел