у картину и
  не перечитал Пушкина. Мне не приходило в голову, что Вальсингам жил в те
  времена, когда Священному писанию верили безоговорочно. Он точно знал, что,
  пируя с городским отребьем в чумном городе, обрекает себя на вечные муки.
  Выходит, его страдания, скорбь по умершей девушке, были совершенно
  невыносимыми, если он готов был положить им конец ценой адских мук. Очень
  жаль, что вы отказываетесь выставлять картины. Может быть, критики сочли бы
  их дилетантскими, но простые любители открыли бы в них для себя что-то
  новое.
   Несмотря на то что моя трактовка образа Вальсингама заметно отличалась
  от куприяновской, я была польщена.
   - Спасибо за добрые слова, Сергей Дмитрич. Кто знает, может,
  когда-нибудь я созрею и устрою персональную выставку. Персональную - в
  смысле персонально для вас.
   - Не понимаю, чего это он разболтался? - недоумевал Леша после ухода
  оперативника. - Ведь есть же тайна следствия! Ну, допустим, они установили,
  что лично ты Анненского не убивала. Но ведь могла же кого-нибудь нанять! Или
  вынудить, или даже просто попросить. А вдруг ты расскажешь сообщнику про
  свидетеля? Такая болтливость может стоить пьянчужке жизни.
   - Вы что, сговорились?! - возмутилась я. - Сначала Прошка пытался
  навесить на меня собственно убийство, теперь ты шьешь мне его организацию...
   - Ничего я не шью! Мне просто непонятно, почему этот опер не подумал о
  такой возможности. Тем более что сначала он тебя подозревал.