ецкий. - Тогда переходим на
  "ты", добро? Я - Борис. Парень я простой и церемоний не люблю. Так что за
  нужда, коллега, сподвигла тебя побеспокоить в столь неурочный час
  многострадальную московскую уголовку?
   Санин подумал, что для простого парня его собеседник выражается как-то
  уж слишком вычурно, и несколько растерялся, не зная, поддержать ему шутливый
  тон или это будет недопустимой вольностью в разговоре с незнакомцем, который
  старше его и по возрасту, и по званию.
   - Не мнись, парень, - подбодрил его Халецкий. - Выкладывай как на духу,
  что у тебя наболело.
   - У меня есть подозрение, что смерть Анненского связана с рядом
  убийств, одно из которых я расследую.
   Халецкий присвистнул.
   - С целым рядом? Не слабо! А поподробнее можно? Хотя подожди, лучше не
  по телефону. Давай встретимся через час на Трубной. Там есть неплохое кафе,
  цены, правда, тоже недурны. Успеешь добраться?
   Cанин сказал, что успеет, спросил название кафе и уже хотел повесить
  трубку, когда ему пришла на ум свежая мысль.
   - Подожди, Борис! Ты не мог бы захватить с собой что-нибудь, написанное
  рукой Анненского? И еще, если можно, список его знакомых.
   Халецкий снова присвистнул.
   - Если я займусь составлением списка, мы увидимся на будущей неделе, не
  раньше. Помимо широкой юридической практики у Юрия Львовича имелись
  многочисленные хобби, скажем так, светского характера. Учитывая количество
  знакомых, его истинным призванием были связи с общественностью.