ребенка в сорок - это безумие. Или он не хочет детей?
   - Хочет. - Елена невесело усмехнулась. - Сына и дочь.
   - Так объясни ему, чем чревата отсрочка!
   - И лишний раз подчеркнуть свою великовозрастность? Нет уж, спасибо!
   - Проклятые мужики! Элементарных вещей не понимают! И много ему нужно
  денег?
   - Не очень. Тысяч тридцать.
   - Слушай, но у тебя же тысяч двадцать лежали в загашнике! Отдай ему, и
  дело с концом.
   - Я предлагала. Он и слышать об этом не хочет. Брать деньги у женщины,
  по его убеждению, смертный грех.
   - Шовинист чертов! Мыслит категориями позапрошлого века. Где ты только
  раскопала такого мастодонта? Хотя, с другой стороны, в этом что-то есть. По
  крайней мере, он мужик, а не слизняк какой-нибудь. Пожалуй, за такого стоит
  побороться, старушка.
   За два дня до гибели Елены подруга позвонила, чтобы узнать о ходе
  борьбы. И сразу поняла: случилось что-то неприятное. Елена была мрачной и
  попыталась уйти от разговора, сославшись на плохое самочувствие. Но подруга
  не поверила отговорке и вынудила ее к откровенности.
   - Я вчера оставалась ночевать у Виктора. Он пошел в ванную, а у меня
  кончились сигареты. Пошарила по его карманам, но нашла только пустую пачку.
  Вспомнила, что он держит в столе неприкосновенный запас, и полезла туда.
  Дернула ящик, а его перекосило. Пришлось вынуть, чтобы вставить обратно в
  пазы... Между днищем стола и дном ящика лежал блокнот. И я из любопытства в
  него заглянула... В общем, боюсь, Виктор совсем