отрезала я.
   - Значит, Анненский ушел ни с чем? - уточнил Сергей Дмитриевич.
   - Ни с чем, - подтвердила я.
   - И больше вы с ним ни разу не виделись?
   - Ни разу.
   - Может, разговаривали по телефону? Или общались по почте?
   - Нет.
   - А через посредников?
   - Тоже нет.
   - И вы ему ничего не передавали? И не посылали?
   - Никогда.
   - Тогда как вы объясните тот факт, что мы нашли вот эту картину... -
  Куприянов полез в карман, вытащил фотоснимок и протянул мне, - ...в кабинете
  Юрия Львовича?
   Я взяла снимок, посмотрела и почувствовала, как кровь стремительно
  отливает от лица.
   - Варька! - закричал Генрих.
   - Прошка, нашатырь! - скомандовал Марк. - В ванной, в аптечке! Леша,
  принеси воды! -А сам подскочил ко мне и легонько тряхнул за плечи. -
  Нагнись, слышишь?
   Но я вместо этого вскочила и, опередив всех, опрометью вылетела из
  гостиной. Ворвалась в спальню, рывком отодвинула письменный стол. За ним
  стояли холсты на подрамниках, доски, картон... Мои картины... Картины,
  которые я не показывала ни единой живой душе. Я торопливо перебрала их.
  Нету! "Пир во время чумы" с Вальсингамом-автопортретом исчез.
   Я поставила картины на место, придвинула стол и промаршировала в
  гостиную.
   - Как его убили?! Надеюсь, он долго мучился? Я бы выпустила ему кишки и
  прижгла бы их каленым железом!
   - Варька, что ты говоришь! - ужаснулся Генрих. - Не слушайте ее,
  пожалуйста, она не в себе...
   Куприянов посмотрел на меня