долгим, пристальным взглядом и тихо
  спросил:
   - Как вы провели вечер первого августа и ночь с первого на второе?
  
  
  
  Глава 5
  
   В комнате воцарилась тишина. Я медленно опустилась на стул.
   - У меня нет алиби. С первого августа и по вчерашний день я безвылазно
  торчала здесь. Одна. И специально попросила всех, кого можно, мне не
  звонить. У меня была очень срочная работа. - Я объяснила все про
  сентябрьскую книжную ярмарку и нашу поездку на Соловки, перенесенную с
  августа на июль. - Несколько раз мне все-таки звонили - из издательства, -
  но только днем. А вечерами... Нет, вечерами никто не звонил.
   - Вы не можете всерьез ее подозревать! - не утерпел Прошка. - Неужели
  не ясно, что Варвара ничего не знала? Я имею в виду, что у нее свистнули
  картину. Я правильно понял, Варька, - этот Анненский спер твою картину? Так
  вот, вы же сами видели: ее чуть кондрашка не хватила, когда она увидела
  фотографию!
   - Это ничего не доказывает, Прошка, - сказала я слабо. - Я могла просто
  испугаться, узнав, что картину обнаружили у Анненского. Испугаться, что она
  выдает мою причастность к убийству.
   - А то ты раньше не знала, что она у него! Чего же тогда убивала?
   - Прошка, думай, что говоришь! - одернул его Генрих. - Варька ничего не
  знала и никого не убивала.
   - А я что говорю? Если она убила, то только из-за картины, правильно?
  Других-то мотивов нет! А если она убила из-за картины, то, ясное дело,
  знала, что ее спер этот тип. И