го ей тогда грохаться в обморок? Понятно
  же, что картину рано или поздно у него найдут!
   - Я не грохалась в обморок! - возмутилась я. - И вообще, Марк, куда ты
  смотришь? Этот защитничек меня сейчас окончательно утопит, а ты и в ус не
  дуешь! Кто обещал выкинуть его в окно, если он снова откроет рот?
   - Ну и пожалуйста! - разобиделся Прошка. - Больше ни слова не скажу,
  даже когда на тебе наручники защелкнут.
   - Твоими стараниями, - буркнула я.
   - Варька, но у тебя же есть алиби! - вмешался Генрих. - В издательстве
  ведь подтвердят, что ты сделала эти макеты всего за три дня? Как я понимаю,
  за меньший срок их сделать физически невозможно. Значит, у тебя не было
  времени заниматься убийствами.
   - А что, убийств было несколько? - подал голос Прошка, тут же забыв о
  своем обещании. - При нас говорили только про Анненского. Варька, ты еще
  кого-то порешила?
   - Заткнись! - рявкнул Марк.
   - В издательстве, конечно, подтвердят, - ответила я Генриху. - Но они
  не смогут поклясться, что я не изготовила какой-нибудь макет заранее, чтобы
  иметь алиби.
   - О чем ты говоришь? Если кто-то заранее заботится об алиби, значит,
  убийство предумышленное. Но никто не станет замышлять убийство из-за того,
  что у него украли картину!
   - Да? - скептически хмыкнул Прошка. - Думаешь, Варвара пошутила насчет
  выпущенных кишок и каленого железа?
   Марк, ни слова не говоря, встал, выдернул Прошку из кресла и, не
  обращая внимания на его вопли, потащил на кухню.