обще ничего
  не осталось. Ну как, Варвара Андреевна, вас удовлетворяет такая кончина
  господина Анненского?
   Подлый прием. Я посмотрела на Куприянова осуждающе.
   - Бьете ниже пояса?
   - А как вы узнали, что это Анненский? - спросил Генрих. Добрая душа, он
  наверняка хотел отвлечь меня от угрызений совести, которых я не испытывала.
   - Жена опознала. И друг. Лица им, естественно, не показывали. Но у
  Анненского были особые приметы. Очень крупные, своеобразной формы оспины от
  прививки на правом плече, сросшиеся второй и третий пальцы ног, родимое
  пятно на бедре. Ну, и, понятно, еще одежда. Вернее то, что от нее осталось.
   - Документов при нем, конечно, не было?
   - Конечно. Когда Анненского опознали, дело передали нам, на Петровку.
  Опять влиятельный друг постарался. Мы поехали с обыском в контору и
  обнаружили там хитро припрятанную картину. Мой коллега сразу узнал вас,
  Варвара Андреевна. Кстати, зачем вы подписываете картины, если не
  выставляете их? Для потомства?
   Я покраснела. И разозлилась.
   - Да. Хочу облегчить задачу будущим экспертам. Чтобы не мучились,
  отбраковывая многочисленные подделки.
   - Понятно. И вот я здесь. Кстати, вы водите машину?
   - Вы прекрасно знаете ответ. Вожу. Но сейчас машины у меня нет.
   - Ну, это неважно. Анненского переехали его собственной "Тойотой".
  Машину бросили неподалеку.
   Я хмыкнула.
   - Вы намекаете, что я переехала Анненского, оттащила его окровавленное
  тело в бесхозный дом,