пытается меня подставить, запросто мог
  оставить в квартире следы, указывающие на мою связь с хозяином. Например,
  мою фотографию, расческу с моими волосами... даже посуду с моими отпечатками
  пальцев мог раздобыть, если постарался. В каком-нибудь кафе, где я пила
  кофе, например. Раз Кузьмин так быстро на меня вышел, значит, подбросили
  что-то вроде фотографии, так я рассуждала. И, струхнув, позвонила вам. Из-за
  Анненского я бы не стала вас беспокоить.
   - Почему? - спросил Генрих. - По-моему, убийство Анненского может
  доставить тебе не меньше неприятностей. Смотри, как этот Куприянов ретиво за
  тебя взялся...
   Я небрежно махнула рукой.
   - Чепуха! Прошка прав: у Анненского наверняка целая свора знакомых, у
  которых имелись веские основания пожелать ему счастливого пути на тот свет.
  Я со своей картиной, да при шапочном знакомстве с жертвой, на их фоне
  теряюсь. А что капитан в меня вцепился, так это, скорее всего, Кузьмин
  постарался. Хотел поучить уму-разуму, чтобы больше у Петровки под ногами не
  путалась. Достала я его, видно.
   - Кстати, о Петровке, - вмешался Прошка. - А где доблестный майор
  Селезнев? Почему он не прикрывает могучей грудью боевую подругу?
   - У него отпуск, - ответил за меня Леша. - Ясное дело, он в Питере.
   - Меня умилияет это "ясное дело". "Она не родила еще, но по рассчетам,
  по моим..."
   - Прекрати цепляться к Леше, - вступилась я. - Всем известно, что Дон
  каждый свободный день старается провести с Сандрой.