о этот случай.
   - Да самоубийство, типичное самоубийство! - заверил тот. - Накачалась
  снотворным, запила коньячком. Записку оставила: "Никого не вините. Я сама
  так решила". Нет, подписи не было, но писала она - точно. Заключение
  экспертизы... Деньги? Ну, лежало сколько-то на книжке... Не помню сколько,
  но ради такого наследства не убивают, ты уж мне поверь. Точно, мать у нее
  преставилась чуть меньше года тому... Мы и решили, что покойница того... не
  перенесла... Да приезжай, если тебе нужно, только, по-моему, копать здесь
  нечего.
   Однако Санин нашел, что копать. Бирюкова была родом из Подмосковья. Ее
  родители прожили в деревне до конца дней и последние несколько лет
  фермерствовали. Завели небольшое тепличное хозяйство, выращивали цветы и
  овощи. После смерти матери, которая пережила отца всего на полтора года,
  Любовь Ивановна продала дом, участок, оборудование и теплицы за 50 тысяч
  долларов.
   Куда девались деньги, никто из знакомых Бирюковой не знал. Она, как и
  Уварова, была особой скрытной и недоверчивой, языком трепать не любила,
  задушевных подруг не имела. На вопрос, не было ли в жизни Любови Ивановны
  какого-нибудь мужчины, соседи Бирюковой и товарки по работе отвечали со
  смешком: "Не замечали. Да вы фотографию-то ее видели?"
   Фотографию Санин, конечно, видел. Внешность Любови Ивановны и впрямь не
  располагала к нежности. Лоб крутой, как у бычка, взгляд сердитый,
  исподлобья. Нос широкий, ноздри