за
  стропилину. Но несмотря ни на что я преодолела дистанцию, хотя на финише
  пришлось опуститься на пол и привалиться спиной к стене. Через пять минут я
  сумела встать на карачки и, перебирая по стене руками, принять вертикальное
  положение. Импровизированная веревка, которую я на старте обмотала вокруг
  себя, по дороге частично размоталась и собрала половину пыли, устилавшей
  чердачный пол. Сейчас мое движение спровоцировало выброс части этой пыли в
  воздух, и один Бог знает, чего мне стоило не расчихаться. Зажимая обеими
  руками рот и нос, я гримасничала и моргала, смахивая слезы. Но вот слезные
  железы утихомирились, и мне удалось осмотреть окошко.
   На мое счастье, рамы не было и стекло держалось на нескольких загнутых
  гвоздиках. С помощью обломанного перышка я отвернула эти гвоздики в сторону.
  Стекло упало мне на руки и едва не выскользнуло. В маленькое прямоугольное
  отверстие ворвались солнечный свет и морозный ветер. Мне казалось, что
  замерзнуть сильнее, чем я уже замерзла, невозможно, но я ошибалась. Дрожь,
  сотрясавшая тело, перешла в конвульсии. Пришлось изо всех сил стиснуть
  челюсти, не то привлекла бы внимание похитителей дробным клацаньем зубов.
   Даже в нормальном состоянии мне было бы трудновато просунуть голову в
  узкую дыру чердачного окна, а учитывая дрожь, этот трюк запросто можно было
  показывать в цирке вместо номера с тигром, облизывающим голову укротителя.
  Царапины, оставшиеся на моей физиономии после смертельного аттракциона,
  наверняка