ась не удержаться. Предположение оказалось верным: крайняя в ряду доска
  не была прибита, и под ней действительно обнаружилось длинное узкое
  углубление, достаточно вместительное, чтобы можно было втиснуть туда мое
  тщедушное тело.
   Я снова поползла к окну. Пришлось опять просунуть в него голову и плечо
  с одной рукой, чтобы нитки и шерстинки моего свитера остались на гвоздиках и
  шероховатых краях оконного проема. Благополучно избежав застревания, я
  втащила верхнюю часть туловища обратно и принялась за "веревку", сотворенную
  из бывшего покрывала. Привязав один конец к балке, я скрутила связанные
  полосы материи в жгут, пропуская его через сжатые ладони и изо всех сил
  растягивая. Необходимо было создать впечатление, будто по "веревке"
  спускались, а для этого она должна выглядеть несколько иначе, чем широкая
  бахромчатая лента с узлами. Лучше всего было бы повиснуть на ней, но для
  таких упражнений я чувствовала себя недостаточно окрепшей. По правде
  сказать, мне и растягивание давалось с немалым трудом, да и вряд ли бы она
  выдержала мой вес.
   Но вот вид пыльного тряпочного жгута меня удовлетворил. Я выбросила его
  конец из окошка, убедилась, что он не дотягивает до земли совсем немного, и
  поползла к тайнику. Труднее всего было беззвучно приподнять конец тяжелой
  доски и, удерживая ее одной рукой, залезть в щель. Когда туловище уже
  оказалось внутри и перестало подпирать доску, ослабевшая рука не выдержала
  тяжести и подогнулась. Грохота