не было, поскольку удар пришелся мне по
  предплечью, зато от боли потемнело в глазах, и я снова вырубилась.
  
  x x x
  
   Должно быть, мой ангел-хранитель все-таки не самое ленивое в мире
  существо. Во всяком случае, когда лязг отпираемого замка возвестил о
  прибытии похитителей на чердак, он не поленился махнуть надо мной крылом. Я
  очнулась и, скрипя зубами от боли, успела втянуть ушибленную руку под
  прикрытие коварной доски. Острота боли затмила все остальные ощущения: и
  дурноту, и страх быть обнаруженной, и муки вконец окоченевшего тела. Но
  пальцы на руке шевелились, стало быть, кости остались целы.
   Оцинкованная крышка люка с грохотом стукнулась о доски. Один из
  тюремщиков, пыхтя, влез в мою темницу. Минуту-другую он не издавал никаких
  звуков, потом раздался тяжелый топот и исступленный вопль:
   - Кушак! Дуй скорее сюда, туды твою растуды! Ее здесь нет!
   Бегущие шаги, скрип перекладин приставной лестницы и новый голос:
   - Ты что, пьян? Как это - нет?
   - А вот так! Давай-давай, залезай! Сам полюбуйся.
   Сообщник принял приглашение. Через несколько секунд он с проклятиями
  пересек чердак и остановился у окна.
   - Зараза! Этого не может быть! Не могла она сюда пролезть! Тут и
  младенец застрянет.
   - Тогда где же она? - с издевкой поинтересовался другой и пьяно
  завопил: - Ку-ку, детка! Выходи, мы так не играем!
   Его голос показался мне знакомым. Где-то я слышала этот жирный баритон,
  причем совсем недавно.