оторая к тому
  времени покраснела и довольно заметно увеличилась в объеме.
   Я поглядела на яства. Есть совершенно не хотелось, но я не знала,
  сколько придется добираться до цивилизации, а потому взяла нож, нарезала
  хлеба и соорудила себе пяток бутербродов.
   Когда с приготовлениями в дорогу было покончено, меня вдруг охватила
  такая истома, что сама мысль о длительном пешем переходе показалась
  абсурдной.
   - Ты, пьяна, Варвара! - обвинила я самое себя нетрезвым голосом, с
  тоской глядя на диван - точную копию родительского, стоявшего у нас в
  квартире на заре моей юности. Эх, сейчас бы вздремнуть часок-другой! Но
  нельзя. Субъектов, невесть откуда свалившихся на мою голову, в любую минуту
  может покинуть азарт погони, их потянет назад, в тепло, и к этому времени я
  должна быть уже далеко.
   Прикрыв осоловевшие глазки, я позволила себе пять минут покоя,
  необходимых, чтобы собраться с духом. Пять минут затянулись до получаса и,
  возможно, продлились бы еще дольше, если бы, задремав, я не уронила голову
  на стол. Разбуженная чувствительным ударом в лоб, я подняла голову и
  недовольно посмотрела на продукты, которые, как выяснилось, на роль подушки
  совершенно не годились. Тут меня посетила счастливая мысль: зачем оставлять
  запасы продовольствия врагу? Они ничем не заслужили такой любезности с моей
  стороны. "Фиг вам, а не еда! - злорадно подумала я. - Заберу с собой все до
  крошки. А надоест нести - выброшу в лесу, зверушки будут рады".