а ничем не напоминала об Армении. Вот второй, с кошачьим именем Василий -
  тот и впрямь похож на кота, и повадки у него кошачьи... Точно, я ослышалась,
  его кличка не Кушак, а Кошак".
   Лежа в темной утробе дивана, я пригрелась и размякла. Вялотекущие мысли
  то и дело сбивались в сторону, путались, обрывались. В доме звучали шаги,
  скрипели и хлопали двери и дверцы, изредка Вася с Толей обменивались
  короткими деловыми фразами. В суете сборов им даже не пришло в голову
  обыскать дом. Если поначалу я еще боялась, что они случайно или намеренно
  поднимут сиденье дивана, и судорожно цеплялась здоровой рукой за деревянную
  поперечину, то постепенно страх улетучился, и я незаметно для себя уснула.
   Разбудила меня неудачная попытка повернуться на бок. В первый момент я
  не сообразила, где я и что со мной. А если уж совсем честно, то и - кто я.
  Абсолютная тишина и темнота, а также теснота моего ложа наводили на мысль об
  уютном гробике, покоящемся в недрах заброшенного кладбища. Я пошевелила
  затекшими членами и со свистом втянула в себя воздух. Боль в правой руке
  мгновенно вернула мне память. Немного послушав тишину, я уперлась здоровой
  рукой и головой в крышку саркофага и после недолгих, но энергичных
  физических упражнений оказалась на свободе - весьма относительной, как
  выяснилось несколько позже.
   Комната была погружена в темноту, и сперва я подумала, что умудрилась
  проспать до позднего вечера, но, присмотревшись, разглядела тонкие, как
  паутинки,