ушевленным предметом. Стук повторился, потом
  послышались шаги, удалявшиеся в сторону купе проводников. Приглушенный
  голос. Удивленное женское восклицание. Потом снова шаги, на этот раз - уже
  двух пар ног. Стук в дверь. Женский голос:
   - Девушка, у вас все в порядке?
   Пока я соображала, стоит ли отвечать, в замке повернули ключ и в дверь
  просунулась белокурая голова проводницы.
   - Вы живы? - Она наткнулась на мой взгляд и осеклась. - Ой, простите,
  Бога ради! Ваши соседи сказали, будто вы неважно себя почувствовали, а на
  стук не отвечаете. Я испугалась...
   Тут девицу отодвинули в сторону, и на ее месте показался рябой Василий.
   - Девушка, на два слова! - быстро проговорил он и юркнул в купе. Я
  открыла рот, но он затараторил умоляюще: - Прошу вас, не надо! Пожалуйста,
  выслушайте меня. Обещаю уложиться в две минуты.
   Я заставила себя промолчать, но не потому, что пожалела этого типа.
  Просто мне стало любопытно. Когда-то в нашем дворе жил пожилой собачник,
  безобидный сумасшедший. Все конфликты от коммунальных до международных он
  объяснял делением людей на два больших клана: люди-кошки и люди-собаки.
  Люди-собаки честны, открыты, прямодушны и не способны на измену. Люди-кошки
  коварны, бессовестны и корыстолюбивы. Меня наш тронутый философ без раздумий
  причислил к людям-собакам и, движимый самыми лучшими побуждениями, затевал
  со мной долгие беседы, поучая уму-разуму. "Никогда не связывайся с кошками,
  детка, - говорил он. - От них на земле