своих бумажках, выдали
  мне ответ: "За пьяную драку". Но знаешь, что самое интересное? Похоже,
  пьяный Аркаша подрался сам с собой, потому что в протоколе комиссии,
  принимавшей решение об отчислении, больше ни один фигурант прискорбного
  инцидента не указан. Мне удалось найти человека, поставившего в числе прочих
  свою подпись на этом любопытном документе, но он сослался на плохую память и
  от дачи показаний отказался.
   Но это только начало истории. О следующем неожиданном повороте в жизни
  Аркадия мне поведали мама и папа Сарычевы. Папаша - рабочая косточка,
  закончил институт без отрыва от родного завода, - узнав об изгнании сына из
  МЭИ, разгневался и отказался кормить дармоеда. "Пойдешь работать на завод! -
  был его приговор. - Там тебя научат уму-разуму". Но сынок проявил характер -
  вероятно, впервые в жизни, потому что родители оказались к этому совершенно
  не готовы. Юноша сложил в портфель документы, пару белья и, хлопнув дверью,
  ушел из дому. И все. С тех пор родители его больше не видели и известий от
  него не получали.
   - Как это? - не понял Селезнев. - Все семнадцать лет? Так не бывает.
  Они, наверное, что-то скрывают.
   - Вот и я так подумал. Поговорил с соседями, с участковым, но все
  подтвердилось: с марта восемьдесят второго никто из них Аркадия Сарычева не
  видел ни дома, ни поблизости. Мало того, с лета того самого года на имя
  Сарычева начали приходить повестки из военкомата. Когда парень не соизволил
  явиться туда в третий раз, обозленный