с кем я успел
  поговорить, твердили, что Сарычев никогда не водил с ними дружбу и, честно
  говоря, они с трудом вспоминают, кто это такой. Только один мужик - бывший
  староста группы - дал Аркаше вполне внятную характеристику: "Недалекий,
  хитрый, жадный, высокомерный индивидуалист, лишенный каких бы то ни было
  идеалов". Ты бы хотел иметь такого другом? Вот то-то и оно. Но заметь, чем
  бы ни занимался Сарычев в прошлом, в поле зрения нашего ведомства он ни разу
  не попадал. В отличие от своего телохранителя.
   Селезнев навострил уши.
   - А что телохранитель?
   - Ничего страшного, расслабься, - поспешил успокоить его Халецкий. Он
  помолчал и неожиданно взмолился: - Слушай, Федор Михалыч, я тебе все как на
  духу расскажу, только дай мне сначала чего-нибудь пожрать, а то в кишках
  будто волынка играет!
   - Что же ты сразу не сказал? - упрекнул его Дон. - Подождешь минут
  десять? Я сгоняю в ночной супермаркет.
   - К черту буржуев с их супермаркетами! У тебя вермишель найдется? Ну и
  отлично! Сварим ее, накрошим туда этот престарелый кусок сыра, посыплем
  специями и слопаем за милую душу. Небось, выйдет не хуже, чем ихняя гнусная
  мороженая пицца. Давай сюда кастрюлю и вермишель!
   Голодный Халецкий оттеснил хозяина от плиты и взялся стряпать. Поставив
  кастрюлю с водой на огонь, он не без труда отыскал в кухонном шкафчике
  старую терку и принялся ожесточенно возить по ней сыром.
   - Тупая, с-собака! Ну ничего, и не таких обламывали, - бормотал он себе
  под