ил себе на дивиденды.
   - Тогда зачем ему понадобился телохранитель?
   - Хороший вопрос. Не иначе как Тихомиров предчувствовал, что умрет
  насильственной смертью.
   Селезнев поднял голову.
   - Вот как? Кто же его порешил? И куда смотрел телохранитель?
   - На сервировочный столик. Прелюбопытная там вышла история, мой
  капитан. Скромный функционер, выйдя на пенсию, жил тихо и неприметно. В
  кабаках не гулял, в саунах с девочками не резвился, оргий не устраивал.
  Единственное развлечение, которое он себе позволял, - партия в покер по
  субботам. Все бы ничего, да любил старик менять партнеров - ему становилось
  скучно, если постоянно собиралась одна и та же компания. Но и это бы ничего,
  если бы время от времени он не приглашал к себе одного крайне
  неуравновешенного субъекта по фамилии Сорока. Этот самый Сорока до безумия
  любил азартные игры, но совершенно не умел проигрывать. Он устраивал такие
  концерты, закатывал такие истерики, что все уважающие себя картежники от
  него отвернулись. Кроме Тихомирова, который утверждал, что получает
  удовольствие от темпераментных выходок Сороки. Дескать, в его присутствии
  игра никогда не бывает пресной. Словом, довыпендривался старик.
  Проигравшийся Сорока уложил наповал самого Вячеслава Сергеевича, двух его
  гостей и опасно ранил Кузнецова, но тот, уже раненный, все же прикончил
  неврастеника.
   - А тебе не кажется, что Кузнецов подозрительно медлил со своим
  выстрелом?