а
  Аркаша поступил в институт, мы его практически не видели... Нет, я не знаю,
  с кем он там подрался. Спрашивала, конечно, но он все твердил: "Пьян был, не
  помню"... Нет, в институт я не ходила. Зачем? Аркаша ведь все равно ушел из
  дома.
   Сверстники, выросшие с Аркадием в одном дворе, отзывались о нем резко и
  нелицеприятно:
   - Свиньей он был! Все норовил обжулить при игре в очко или в пристенок
  или выменять у малыша стоящую вещь на откровенную дрянь. Никто с ним не
  дружил, кому охота с таким дерьмом связываться?
   - Сарычев всегда греб под себя, - вторили им одноклассники.
   - Мальчик неизменно противопоставлял себя классу, - вспоминала пожилая
  учительница. - Не припомню случая, чтобы он пришел на субботник или другое
  подобное мероприятие. И всегда у него находилась уважительная причина. Он
  вообще был ушлым подростком. Одно время у ребят начали пропадать деньги - из
  карманов, из портфелей. Я не сомневалась, что это дело рук Сарычева, но
  сколько ни пыталась поймать его с поличным, так ничего и не добилась... Нет,
  не могу припомнить, чтобы он с кем-нибудь поддерживал близкие отношения.
  Разве что с двумя ребятами из старшего класса, но я не помню их фамилий.
   Селезнев узнал фамилии и нашел "ребят", которые превратились в
  неопрятных мужиков с испитыми лицами.
   - Сарычев? Как же, помню! Шустрый такой шкет, щекастый, - сказал один.
  - Тот еще жучила! Руки, как у фокусника... Кошелек хоть из-за пазухи у тебя
  вытянет, да так, что ничего не почувствуешь.