з института. Один из собеседников, участник событий, с
  явной неохотой признался, что никакой драки не было - Сарычева попросту
  избили.
   - Почему же он не пожаловался? - удивился Дон.
   - Потому, что били за дело, - лаконично ответил собеседник. - Если бы
  пожаловался, мог вообще попасть за решетку. - После некоторого нажима со
  стороны Селезнева он признался, что Аркадия поймали на шулерстве. - Мы дали
  ему слово, что никому об этом не расскажем, если он пообещает не говорить,
  кто его бил, - нас ведь тоже могли выгнать... Сарычев согласился, потому что
  к тому времени ободрал дочиста чуть не половину курса. Ему бы не
  поздоровилось, если бы ребята узнали, каким способом он выигрывал.
   - А как вообще это дело попало на комиссию? - полюбопытствовал
  Селезнев.
   - Мы постарались. Не могли же мы допустить, чтобы эта свинья оставалась
  у кормушки! Один из нас был дружинником. Он сдал Сарычева в институтское
  отделение милиции. Поскольку тот был пьян и с виду явно поучаствовал в
  хорошей драке, его не могли не отчислить.
   Исколесив полгорода и опросив тьму народа, Дон понял, что больше ничего
  нового о Сарычеве не узнает, и переключился на знакомых Кузнецова. К Василию
  окружающие относились с гораздо большей теплотой, чем к Аркадию. Даже
  пожилая дама, работавшая до пенсии в детской комнате милиции, отзывалась о
  бывшем подопечном не без уважения:
   - Конечно, нервы шалопай потрепал нам здорово, но я надеялась, что он
  избежит кривой дорожки.