выживешь. Но у Василия их было немного. Коля
  Сивоконь, да Юрка Белухин, - вот, пожалуй, и все. Они друг другу не раз
  жизнь спасали... Нет, из Ленинграда у нас, по-моему, вообще никого не было.
  Сивоконь, кажется, из Донецка, Белухин откуда-то из Сибири, я точно не
  помню... К кому Василий обратился бы за помощью в трудную минуту? Наверное,
  к ним - к Юрке и Миколе. Да мог бы к любому обратиться - никто из нас ему бы
  не отказал...
   Бывшие спецназовцы, служившие вместе с Кузнецовым на территории Союза,
  в основном согласились с такой характеристикой, но назвать близких друзей
  Василия не смогли. Кузнецов, по их словам, никого к себе не подпускал.
  Видно, за пределами Афганистана можно было выжить и без друзей.
   Напоследок Селезнев решил поговорить с дворовыми товарищами Василия,
  шпаной, которую Кузнецов когда-то бросил, побывав на скамье подсудимых. Дон
  хотел узнать причину радикальной перемены с пятнадцатилетним Кузнецовым, а
  кроме того, выяснить, не возобновил ли Василий связь с кем-нибудь из них,
  вернувшись из армии.
   Ответа на первый вопрос он так и не получил, а на второй - ответ был
  отрицательным. Василий здоровался с бывшими приятелями, иногда
  перебрасывался с ними парой слов, но близкого знакомства не водил.
   Селезнев уже опросил всех дворовых забулдыг и собирался на Петровку за
  списком Халецкого, когда его остановил щуплый молодой человек,
  представившийся Виталием Бугаевым.
   - А правду говорят, будто в Васю